Frozen

Я расслабился. Плыву, стараясь особо не барахтаться. Отдался во власть тугого течения, принимающего за меня решения о направлении моего движения. Этакий посленовогодний анабиоз, вызванный внутренним, подкорковым стрессом от смены календаря, и новым порядковым числом с другим окончанием, непривычно маячащим тут и там.
Время течет беспрестанно, это ясно и неоспоримо. Именно эта беспрестанность и заставляет нас ее не замечать, убаюкивает, усыпляет наше внимание, убеждая нас, что лишь мы сами движемся и движем, и лишь от нас самих зависит все, что движется вокруг. Вот только вдруг – хлоп! – и четырехзначное число, к какому мы так привыкли за целый год, внезапно стала совсем другим. Чужим каким-то. Инородным. И мы все еще по ошибке пишем в графах и прочерках прежнюю, канувшую цифру, а потом спохватываемся, и жирно исправляем оплошность, усмехаясь над самими собою.
Каждый раз эта смена сталкивается во мне с глубоким ее неприятием. Я вновь и вновь с трудом переживаю ее, свыкаясь, но не смиряясь, с неизбежной действительностью. И лишь знание одной истины позволяет мне не сдаваться: время идет – но мы можем оставаться неизменны. Можем остановить мгновение. В своих мыслях. В своих поступках. В восприятии нами мира. В восприятии миром нас. И, возможно, когда-нибудь – в чьей-то о нас памяти.