Восемнадцать лет спустя

Я уже писал, насколько глубоко стою я ногами в своем детстве.
То, что осознал, понял и принял тот наивный подросток, которым я был Бог мой сколько лет тому назад, определят меня значительно сильнее тех истин, что постигаются сейчас, уже крепким и состоявшимся сознанием. И потому любые тени моего прошлого, сколь бы значительными или незначительными они не были, могут всколыхнуть меня несравнимо сильнее ярких событий пестрого настоящего.
За последние пару месяцев я получил очень много таких весточек от прошлого. Столько много, что это уже не просто а какой-то набор случайностей, а устойчивый флешбэк, рандеву с самим собой.
Я нашел своего школьного друга, роднее которого не мог представить себе никого. Наша вопреки всем усилиям затухающая переписка, так и не успев завязаться, сама собою сошла на нет. Мы несколько раз поговорили по телефону, холодно, как два малознакомых человека. Я все тот же. Он стал другим. Люди меняются, а нам, спустя годы, кажется, что они должны быть все те же, и ты так же можешь доверить им сокровенное, и, не задумываясь, спросить, и, не лукавя, ответить. И оттого осознание истины, осознание того, что вот там, на том конце провода, человек, с которым у тебя нет и уже не может быть ничего общего – это худшее, что может быть после многих лет веры в существование того его, что по-прежнему живет в твоей памяти
Я получил письмо от девчонки (она все равно останется для меня такой, и календарь тут ни при чем), которую сейчас знаю, пожалуй, даже лучше, чем знал тогда, потому что разделяющее нас теперь время и пространство, как ни странно, только сближает и роднит. Так ведь, Ирина?
Мой тренер из школьной секции, на которого я смотрел с восхищением, и уроки которого важны мне до сих пор, оказывается, помнит обо мне, и я даже не знаю, кому важнее мои слова благодарности – ему или мне самому.
И вот теперь - мой Учитель. Учитель, в чьих руках мягкий пластилин детских душ податливо и мягко обретал свои единственно неповторимые очертания Человека. Учивший нас не литературе и не истории, а – быть людьми. Тому, что так просто, но так, подчас – невыносимо тяжело. Теперь я снова могу его слышать. Мы снова может говорить. Ученик и учитель. На равных. Как и тогда. Сейчас, восемнадцать лет спустя.