Вопреки

Сейчас время тупой угрюмой бездуховности. Банально звучит, правда? Правда всегда звучит банально. Потому, что она всем известна, даже если все делают вид, что это не так.
Сейчас такое время, но не это самое страшное. Бездуховность – ладно, шут с ней. Вся штука в том, что любое состояние, каким бы оно ни было, хорошим ли или плохим – временно. Постоянного ничего нет. И значение имеет не то, что сейчас, а сколько этому еще быть. И вот тут и есть главное отличие эмоционального вакуума за сегодняшним окном от того же вакуума времен конца совка. Тогда этот вакуум готов был взорваться, и нужны были лишь смелые люди, готовые чиркнуть спичкой, и не побоявшиеся сгореть. Кому-то из смельчаков повезло, кому-то -  меньше. Но они чиркнули – и бабахнуло так, как даже сами они не ожидали.
А сейчас не то, что спичка - можно взорвать атомную бомбу, и все равно никакой детонации не увидеть. Крик до крови в глазах не долетает даже до ушей кричащего. Мертвая тишина, состоящая из звуков бульканья говна, обильно подливаемого службой асенизирования. Только ассенизаторы не подозревают, что и сами они – тоже часть этого говна.
Те же, кто может и хочет источать запахи, а не вонь, кто не может не светить в этой полной темноте, столь бессильны перед этой общей вязкой массой, столь поглощаемы бездонной теменью, что вынуждены уйти и сиять где-то там, очень далеко, где их свет радует всех, либо светить тут, хотя бы друг для друга.
Сколько и чего должно случиться, чтобы все вновь переменилось? Куда девать себя мыслящим, творящим, созидающим прекрасное, если это прекрасное никому не нужно, кроме лишь самых близких, таких же, как и они сами? Отсюда и безысходность… Роковая и убийственная.
Великие сильные духом, кто отказывается это принимать. Горя и сгорая в одиночестве. Даруя свет живущим во тьме.